Медкомиссия

Меня иногда спрашивают страшно ли летать. Отвечаю за всех пилотов нет, не страшно. Ни когда, даже в самых критических полётных ситуациях, пилоты не подвержены страху. Он глубоко в подсознании, и, только когда пилот выводит самолёт из этой ситуации, приходит понятие того, что могло бы произойти, но и это ещё не страх. Сели, зарулили на стоянку, выключили двигатели и, вот теперь, осознание из какого переплёта выкрутились появляется вместе со страхом. Но это уже в прошлом. Нет, летать не страшно, если любишь небо, свою работу, дорожишь ею, не страшно. Ты пилот и твоё призвание – летать.
Перед каждым рейсом мы проходим предстартовый медосмотр. Пульс, давление, покажите язык. Фельдшерица сморит в глаза пристально, насквозь. Вот он – страх. Эта пигалица вправе отстранить тебя от полёта, если заметит что – то не так. Спорить нельзя. Пошлёт на углублённый медосмотр и прощай полёты. Стресс. И каждый квартал стресс – медкомиссия. Каждый год углублённая медкомиссия. Только бы ничего не нашли, не списали. Не отстранили от полётов. Ты пилот. Летать – единственное, что ты можешь, любишь, что составляет твою суть. Вот он страх. Утробный страх перед врачом. Он твой судья, твой палач, твой ангел хранитель. Один росчерк пера – годен, и ты счастлив ещё на год. Страх живёт в твоей медкнижке, когда она в руках врача. За всю свою лётную карьеру не знал я другого страха кроме этого. Летать не страшно. Страшно смотреть в глаза врачам. В сорок лет стационар в Бакинском военном госпитале. Двенадцать дней страха. И снова полёты. В сорок пять стационар в Окружном военном госпитале в Харькове. Ещё две недели мороки. К этому невозможно привыкнуть. Надо принимать как должное и терпеть, надеясь на доброе – годен.
В палате бакинцев восемь человек. Всем по сорок пять. Взрослые дяди коротаем вечера за анекдотами, стараемся хоть так развеять тревожные мысли, а вдруг…
 — Они, что, сбесились? Я уже пять раз сдавал мочу на анализ и опять сдавать?
 — Раз надо, значит надо. Может они сомневаются в чём – то. Сдавай, успокаивают Порошенко.
Кто подкладывал ему баночки на прикроватную тумбочку, я не знаю. И он сдаёт. Сработал рефлекс перед врачом. Остальные семь улыбаются, но молчат. В пятницу подходит к концу комиссия. В понедельник остаётся пройти уролога, за тем заключение и во вторник домой. Дело было в январе. Харьков грипповал и в городе, естественно, приняли на душу по чуть – чуть. Тем более что комиссия считай в кармане. Только Порошенко перестарался не в меру. И теперь маялся с похмелья. Что делать?
 — Ты вот, что зажуй луком или чесноком, забей запах, может пронесёт, советуют ему.
В палату входит медсестра с папками документов и зачитывает:
 — Порошенко, Саркисов, Овсянников, Дмитриев в трусах в седьмой кабинет на осмотр.
Это она поторопилась. Многостаночный способ с бакинцами не проходит. Другой народ. Идём, садимся, ждём. Входит старушка – Божий одуванчик. Выглядит так будто она ещё при гетмане Пилсудском практиковала. Держится прямо, строгие очки, командный голос.
 — Ну, надышали, бакинцы. Не рано ли празднуете?
 — Исключительно в целях профилактики, — доктор. Грипп свирепствует.
 — Знаю я вашу профилактику, начнём. Порошенко.
Встаёт, подходит, дышит в сторону.
 — У вас шесть анализов мочи. Вы решили, что одного маловато?
Краска заливает лицо Порошенко, он сопит и зло смотрит в нашу сторону. Божий одуванчик надевает на левую руку медицинскую перчатку.
 — Опустите трусы. Ниже, ниже. Так, довольно.
 — Повернитесь!
 — Нагнитесь!
 — Раздвиньте ягодицы!
 — Скажите: А!
— ААА мычит Порошенко, на мгновение замирает, резко выпрямляется и с такой злобой смотрит в нашу сторону, что вот сейчас бросится в драку. Но с кем? Кто подвёл? Кого бить?

 — Вон!! Все вон!! Это уже не Божий одуванчик, а Медуза Горгона.
В палате падаем в койки, забиваемся в подушки, только бы не сорваться на хохот. Болит живот. Колики. Рядом справа стонет Димка. Слева Юра мучительно сдерживает смех.
 — Падлы, вы что, дятлы, не понимаете? Ведь спишут всех – Рычит Порошенко в бешенстве.
Ординаторская напротив нашей палаты. Слышно как хлопает дверью Горгона. Замерли. Что будет? Минут пять зловещая тишина и, вдруг, ординаторская взрывается хохотом. Теперь можно и нам. Вся палата, семь человек смеются в голос и сам, виновник, растерянно улыбается, вроде пронесло. Наше счастье, что чувство юмора у врачей, не смотря на январские морозы, не заледенело.
На осмотр к урологу теперь приглашали по одному. Так спокойнее. Комиссию прошли все.
Долго ещё, при виде Порошенко, кто – либо из пилотов просил, — Скажите А.
Нет летать не страшно. Страшно завалить медкомиссию. Страшно потерять путёвку в небо.

Б/инж Овсянников

3 комментария на “Медкомиссия”

  • Андрей Стручков пишет:

    Уже 17 лет на пенсии, но до сих пор врачей побаиваюсь

  • Валерия пишет:

    Пилоты — это особенные люди, именно особенные! Их всевышний такими назначил.Спасибо за их неимоверно мужественный труд!Сколько людей ежеминутно доверяют им свою жизнь. Умом это не понять...

  • Бабушкин Владимир пишет:

    Полностью подтверждаю заявления Владимира Овсянникова, медкомиссия это главный противник летного состава. Практически все , если не проявляли открыто страх, то сильно опасались ее. Мой командир с которым я пролетал полных три года в одном экипаже и мы знали друг друга . лучше чем родственники знают своих близких, страшно боялся белых халатов при виде которых перед вылетом у него сразу поднималось давление и он с трудом проходил осмотр перед полетом, хотя был здоров и ничего не употреблял. Здесь я отвлекусь и скажу , что в наше время,если на осмотре засекали подвыпившего любого из летного состава отстраняли от полетов не на один раз , а навсегда. Человек лишался любимой работы без права восстановления. Вот отсюда тоже страх перед осмотром.А сейчас Вы сами знаете в таких знаменитых авиакомпаниях типа Люфтганза даже шизики проскальзывают на вылет.

Оставить комментарий

Custom avatar Custom avatar Custom avatar Custom avatar Custom avatar Custom avatar Custom avatar Custom avatar Custom avatar Custom avatar Custom avatar Custom avatar

Поиск
Объявления:
  • Очередная встреча ветеранов гражданской авиации состоится в последнюю субботу сентября на Донском кладбище на митинге в 11 часов.